октября 1927 года — в этот день в театре Warner в Нью-Йорке состоялась премьера фильма «Певец джаза». В главной роли — Эл Джолсон. Это был первый художественный фильм с синхронизированной речью, а также музыкой и звуковыми эффектами. Он произвел революцию в киноиндустрии и ознаменовал конец эпохи немого кино. ↵ По правде говоря, «Певец джаза» не был первым фильмом с предварительно записанным звуком, но это был первый полнометражный фильм с предварительно записанным диалогом. ↵ В своей книге «История повествовательного кино» историк кино Дэвид А. Кук описывает эффект единственной диалоговой сцены в «Певце джаза» между персонажем Эла Джолсона и его матерью: ↵ «Это был единственный разговорный диалог в фильме, но его воздействие было сенсационным... Внезапно Джолсон не только пел и танцевал, но и разговаривал непринужденно и спонтанно с другими людьми в фильме, как это мог бы сделать кто-то в реальности». ↵ «Эффект был не столько от того, что он слышал, как Джолсон говорил, сколько от того, что он подслушивал его, и это взволновало зрителей. . . .↵". . . Мы говорим, что «разговорное кино» родилось с «Певцом джаза» не потому, что это был первый полнометражный фильм, в котором использовались синхронизированные диалоги, а потому, что это был первый фильм, в котором они использовались реалистичным и, казалось бы, непреднамеренным образом». ↵В 1926 году Warner Brothers находились на грани банкротства, и в последнем броске костей студия решила рискнуть своим будущим, инвестировав в новую звуковую систему Vitaphone. ↵Именно это принесло «Певцу джаза» кассовый успех, подобного которому ранее никто не видел, и превратило Warner Brothers из скромного предприятия в ведущую кинофабрику Голливуда. ↵В общей сложности фильм содержит едва ли две минуты синхронизированных разговоров. Остальная часть диалога представлена в виде титров или интертитров, стандартных для немого кино той эпохи. ↵Одна газета посчитала, что это «едва ли фильм. Его правильнее было бы назвать увеличенной записью Витафона Эла Джолсона в полудюжине песен». ↵Но это был еще один важный фактор успеха фильма. К 1920 году Джолсон стал крупнейшей звездой на Бродвее, и увидеть — и услышать — как он поет и танцует, было неотразимо. ↵Родившись в Литве в 1886 году как Аса Йоэльсон, человек, который стал всемирно известным как Эл Джолсон, переехал со своей семьей в Соединенные Штаты, когда ему было семь лет. Он стал популярным артистом и певцом в Нью-Йорке и появился в нескольких мюзиклах. ↵В одном из них, «Синдбад», поставленном в 1918 году, он взял относительно неизвестную композицию Джорджа Гершвина «Свани» и превратил ее в свою фирменную песню. Было продано более двух миллионов записей. ↵ Другой мюзикл, The Whirl of Society, вывел его карьеру на Бродвее на новые высоты. Джолсон говорил зрителям: «Вы еще ничего не слышали», прежде чем исполнить дополнительные песни и представить своего фирменного персонажа в черном гриме, «Гаса». ↵ Джолсон, сам себя называвший «Величайшим артистом мира», был одним из многих артистов, которые часто выступали в черном гриме, пережитке менестрель-шоу 19 века. Сейчас это кажется изначально расистским, но защитники Джолсона говорят, что в «Певце джаза» он использовал блэкфейс не более чем как театральный прием. ↵ Фильм рассказывает историю молодого еврея (Джолсона), наделенного прекрасным голосом, который разрывается между карьерой певца, особенно джазовых и регтаймовых мелодий — черной музыки — и выполнением желания своего отца стать кантором в синагоге. ↵ В блэкфейсе он чувствовал себя свободно, исполняя регтаймовые и джазовые песни, но он не выдавал себя за представителя своей расы. ↵ Гарлемская газета Amsterdam News, конечно, не была оскорблена «Певцом джаза», назвав его «одним из величайших фильмов, когда-либо созданных». И она сказала о Джолсоне: «Каждый цветной исполнитель гордится им». ↵ Для Warner Brothers следующим шагом стало создание полнометражного фильма, который ВСЕ говорил. Итак, в 1928 году «Огни Нью-Йорка» стали первым в истории фильмом, рассказавшим свою историю исключительно с помощью звукового диалога. Это был кассовый триумф, и к концу 1928 года — всего через год после «Певца джаза» — Голливуду стало очевидно, что эпоха немого кино подходит к концу.